urn:lj:livejournal.com:atom1:cambala cambala cambala 2008-07-19T13:26:25Z urn:lj:livejournal.com:atom1:cambala:314990 2008-07-19T13:25:13Z 2008-07-19T13:26:25Z замечательный юзер шокирует нервных сверхграмотностью сайта об искусстве. вот блуждала она по Сети - а там тако-о-о-е! <br /><a href="http://levkonoe.livejournal.com/2909180.html?mode=reply">http://levkonoe.livejournal.com/2909180.html?mode=reply</a> urn:lj:livejournal.com:atom1:cambala:314738 2008-07-19T08:55:39Z 2008-07-19T08:55:39Z не понимаю, почему издательства так пренебрегают сборниками рассказов. подавай им романы. но рассказ - это же сгущёнка. а современный "поточный" роман - это "те же яйца только в профиль" и сильно всмятку. <br />я люблю собрания рассказов разных авторов. чтобы были голоса. <br />вот пришел мне сборник "Лениздата" "Городу@миру". дизайн обложки чудный - строгий и загадочный. а под этой обложкой - как в городе - много разного. пока мне больше всех нравится Екатерина Белецкая. ее "Муха и Пестрый" - ироническая отсылка к раннему Пелевину. и тут же рядом, ИМХО, весьма средняя фантастика, наивная в ее попытке быть загадочной и философской. и тут же рассказы-картинки из жизни семьи, в основном - о маленькой дочке. это всегда мило, даже если ничего особенного. а дальше я ее еще не дочитала. <br />"Я люблю чеснок, он пахнет колбасой" ("От двух до пяти")<br />я люблю сборники рассказов - чисто тебе френд-лента. тем более, что многие авторы в информации о себе дают ссылки на свои блоги. <br />меня в этом сборнике тоже есть. для тех, кто не читал, даю ссылку:<br /><a href="http://cambala.livejournal.com/39098.html?mode=reply">http://cambala.livejournal.com/39098.html?mode=reply</a> urn:lj:livejournal.com:atom1:cambala:314380 2008-07-18T19:07:00Z 2008-07-18T19:11:43Z вислоухой кошкеМашке на передержку во время отпуска хозяева принесли ее дочь Матильду. она, правда, не вислоухая, но такой же толстый валенок, как ее мама. даже больше. большая спокойная черная кошка. парочка спокойно ест, пошипливая друг на дружку: "еду делить по-честному!" <br />а ориентальный котенок Лампочка с презрением смотрит на них с телевизора. вроде как ей плевать. <br /><br /><img src="http://www.ljplus.ru/img4/c/a/cambala/P1014417a.jpg" width="472" height="447" alt="85.74 КБ"><br /><br /><img src="http://www.ljplus.ru/img4/c/a/cambala/__P1014419a.jpg" width="518" height="494" alt="62.98 КБ"><br /><br />ШАРЛЬ БОДЛЕР<br />КОШКИ<br />Чета любовников в часы живой беседы,<br />Задумчивый мудрец в дни строгого труда<br />Равно взлюбили вас: вы – тоже домоседы,<br />Вы также нежитесь и зябнете всегда!<br /><br />И вы – друзья наук и наслаждений страстных;<br />Вас манит страшный мрак, вас нежит тишина;<br />Эреб запряг бы вас в своих путях ужасных –<br />Но вам в удел рабов покорность не дана.<br /><br />Перенимаете вы позы сфинксов длинных, <br />Недвижно грезящих среди песков пустынных,<br />Навек забывшихся в одном безбрежном сне.<br /><br />Сноп искр магических у вас в спине пушистой;<br />В мистических зрачках, чуть искрясь в глубине,<br />Песчинок тонких рой играет золотистый. urn:lj:livejournal.com:atom1:cambala:314344 2008-07-17T18:36:22Z 2008-07-17T18:36:22Z Человек приручил динозавров<br />И подарил своему мальчику.<br />Сделали их китайцы, <br />Упаковали в коробочку.<br />Восемь штук динозавров<br />Невероятной расцветки:<br />Два синих, два желтых, один красный,<br />Остальные зеленые. <br /><br />Мальчик моет их в ванной,<br />Натирает мочалочкой. <br />Мальчик ведет их ужинать,<br />Говорит наставительно:<br />— Не ешьте друг друга. <br />Я принес вам траву.<br />Я рвал ее аккуратно. <br /><br />Мальчик укладывает их спать<br />В ту же коробочку,<br />Он постелил им тряпочку.<br />Он любит своих динозавров. <br /><br />Мальчик и сам укладывается.<br />Он спит, обнимая льва (слева).<br />Лев величиной с котенка,<br />Если нажать на пузо — рычит.<br />— Спи, — говорит мальчик, — <br />Ночью нужно спать.<br />Ты не в пустыне. <br /><br />Справа — ягненок курчавый. <br />Он больше льва,<br />Но рычать не умеет. <br />Он прижимается к мальчику <br />И чего-то боится. <br />— Спи, — говорит мальчик,<br />Темнота — это вовсе не страшно.<br />Ты не в пустыне. urn:lj:livejournal.com:atom1:cambala:314092 2008-07-17T13:39:05Z 2008-07-17T13:39:05Z с детских лет про собак у меня было мнение, что "солдат ребенка не обидит". как-то меня года в три тяпнула за руку среднеазиатская овчарка. поцарапала маленько зубом. а нечего было одновременно зубы считать и за обрубок хвоста дергать. хозяйка и сама ее побаивалась - миску поставит и удаляется. псина на цепи сидела . возле будки. <br />народ: "ох-ах", а я вою:<br />-я сама-а-а! собачка не виновата! <br />потом была уличена в том, что собрала в юбку собачкиных щеняток и нянчила. собачка не возражала. <br />ну, я по это, вроде, уже писала. <br />и дочка моя на выставке лезла обниматься с чужими бультерьерами. и ничего. только хозяева сердились: "развращаете нам тут!" <br />и вот сегодня, прогуливая Сонечку, встретила маму с очаровательной девочкой лет трех. просто ангел-путти! каштановые локоны, большие глаза... а личико поцарапано, местами подпухло и возле глаза пластырем заклеено. девочка при виде Сони:<br />- собачка! <br />цветет улыбкой. <br />мама дергается и девочку отводит. <br />я говорю:<br /> - мы не подойдем. я держу. <br />мама (не злобно, но очень взвинчено):<br />- собачка! хватило с нас своей собачки! <br />уходят. <br />и тут я сообразила: это своя собачка, дрянь, покусала девочку за лицо. и, все-таки, можно надеяться на нормальный исход: глаз не задет и видно, что шрамов не будет. <br />кошмар! мама, судя по всему, травмирована на всю жизнь. <br />а детская психика - вот что удивительно! ведь было ей, маленькой, и больно, и страшно, и обидно - "презлым заплатили за предобрейшее", но она не испугалась. и уже опять тянет руки. милая какая, родственная натура. хоть бы у нее все было хорошо.<br />мрачно: и чтобы она к мужчинам так не относилась, как с собакам. а про собак - я понимаю. <br />повторяю: я не считаю, что все мужики - казлы. urn:lj:livejournal.com:atom1:cambala:313607 2008-07-17T10:47:04Z 2008-07-17T10:47:04Z исполняют родители, отправившие детей на летний отдых. <br /><br />О сладкие мгновенья<br />Волшебной тишины.<br />Все радости полны,<br />Удов-ле-тво-рены. <br />Как будто видят сны. <br /><br />Никто не растопчет по полу печенье, <br />Не порвет на заборе штаны. <br />Вот и отдых от войны. <br />Ничего мы не должны... <br /><br />Никто не хулиганит,<br />Никто не барабанит, <br />Никто не клянчит жвачку,<br />Кроссовки и собачку<br />И выпасть не стремится<br />Наружу из окна.<br />Ах, долго ли продлится<br />Такая тишина?<br /><br />Мы, наконец, вздохнем,<br />Немного отдохнем.<br />Мечтали мы о том,<br />И вечером, и днем. <br /><br />Никто не рисует мелком на обоях<br />Принцессу, корову и дом. <br />Оставьте нас в покое!<br />Оставили в покое.<br />Прощай, прощай разгром. <br /><br />Никто не бьет посуду,<br />Не пачкает повсюду.<br />Не прыгает, не скачет<br />Не хнычет и не плачет,<br />Не свищет, словно птица,<br />Над ухом день-деньской.<br />Ах, долго ли продлится<br />Счастливый наш покой?<br /><br />песенка написана для детского спектакля (Харьков) по мотивам михалковского "Праздника непослушания". но что интересно - после первого ступора: ребенок в лагере отдыха, мы свободны! - подступает такая грусть-тоска. так что свободой мало кто пользуется. <br />я? нет. мне Давидку обещали подарить на вечер субботы и воскресенье. надеюсь, мы будем дружить. urn:lj:livejournal.com:atom1:cambala:313411 2008-07-16T14:44:54Z 2008-07-16T14:44:54Z это старая рассказка не про меня. это так - вообще рассказка. хотя и не без некоторых собственно моих деталей. <br />а сегодня пришлось тащить"средний женский вес" (он просто на части не делился) да я еще по глупости и Соньку с собой прихватила. словом, восползла по лестнице не без сомнений - восползу ли. моя подружка-туристка носила в горы рюкзак в четыре раза больше. да и в библиотеке горы книг перетаскали по лестнице. а теперь Сивка не та. или просто жарко очень. <br />а вот собственно рассказка.<br /><br />Боль живет во мне, как жемчужина в раковине. Когда-нибудь бесцеремонные специалисты с ланцетами восхитятся ее совершенством.<br />Жемчужина и впрямь прекрасна - а моллюску-то каково? Я чувствую свою боль даже тогда, когда она отдыхает - ее твердую самодостаточную округлость. Но стоит мне чуть <br />превысить свой средний женский вес – и боль заявляет о себе вполне определенно. На мифическом культурном Западе "средний женский вес" - величина, означающая, сколько должна весить женщина в моем возрасте и при моем росте, чтобы считаться еще "ого-го!" В нашем же Отечестве "средний женский вес" - это сколько женщина может поднять и дотащить до дому. Я, конечно, не дотягиваю до геройских стандартов. Пять - картошки, два - "синеньких", по два - болгарских перцев и помидоров, хлеб, молоко - и меня уже шатает. И разрастается боль. Я знаю, как мне успокоить ее. Сейчас подойду к дверям дома и не стану копаться в кошельках и карманах - никогда не помню, куда засунула ключи. Не стану их искать, позвоню - настойчиво, нагло. Пусть - откроет, пусть поднимет сумки. Я скажу, "Плохо мне! Займись-ка хозяйством! И собаку сегодня вечером выведешь ты! А я, знаешь, полежу..." Может, он даже испугается за меня? Пожалеет? А нет - ну ничего, просто полежу. Болит. <a name="cutid1"></a><br />Вот, наконец, и родная, обитая облезлым дерматином дверь. Жестяная семерка - номер - давно оборвалась и висит на одном гвоздике. Звоню. Стеснительно, робко - будто не к себе. В прихожей - мелкий торопливый топ и радостное собачье поскуливание, переходящее в истерический визг.<br />Мужских шагов не слыхать. Только бормотание телевизора. Узнаю голос разбитной ведущей - она толстая, просто огромная. И уверенная в себе. У нее муж моложе лет на двадцать. Правда, он живет в другом городе, и встречаются они раз в два месяца, но она все равно торжествует. Мне этого не дано. У меня с детства такое чувство, будто я всем должна. А у нее - наоборот. Поэтому она пляшет на телеэкране, а я стою под собственной дверью. В конце концов приходится опуститься на корточки и долго искать ключ, заваленный овощами. Боль внутри царапается и с любопытством привстает на цыпочки - ей тоже интересно, где ключ. Это уже не жемчужина, а хищный зубастый лисенок. А я спартанский мальчик, бедный спартанский мальчик.<br />Захожу в дом. Муж сидит на диване, взгромоздив на стул левую ногу без носка. Он оборачивает ко мне страдальческое лицо: "Подвернул".<br />Растянул связки. А я звоню, беспокою Его своими сумками. Может быть, Он даже пытался встать? Лицо мужа умиротворенно-страдальческое. Он явный инвалид и получает индульгенцию - отпущение домашней работы. С достоинством Он доверяет мне и в самом деле слегка подпухшую лодыжку - и я весь вечер бегаю вокруг Него с бинтами и компрессами, потом ужин, потом стакан горячего молока в постель. Боль тоже устает и, свернувшись калачиком, затихает.<br />Но проходит время - и боль засыпает все реже и реже. Интуитивно я чувствую, что утихомирить ее может только покой - лечь, закрыть глаза, ничего не слышать, может быть, даже не дышать. Звоню Ему с работы, прошу разогреть ужин и поставить чайник к половине седьмого. Он тупо молчит, потом - чувствую - кивает, потом так же тупо спрашивает: "Заболела, что ли?" Я тоже киваю, но Он, по-моему, не чувствует.<br />Вечером на кухне воняет сгоревшей вермишелью. Чайник, понятно, "семь раз кипеля", а Он все с той же страдальческой миной протягивает мне указательный палец, обмотанный бинтом, которого хватило бы на голову слона. Обжег! И опять чистка кастрюль, обед на завтра, ужин на сегодня, мотание с Динкой по сугробам. Динка резко рвет в сторону – и боль разрывается маленькой бомбочкой, застилая слезами глаза.<br />Стою в пустом дворе под звездами и хватаю ртом воздух.<br />Мы неправильно живем. Нужно усадить Его перед собой, посмотреть в глаз и все рассказать. Может быть, мне все-таки пойти к врачу - это так страшно. Он должен понять - мы ведь, кажется, когда-то любили друг друга. А вдруг я скоро умру. По дороге домой репетирую признание, в горле спазмы, жалко Его, себя, всю нашу неудавшуюся жизнь.<br />Он сидит в кресле, лицо у него совершенно без выражения, пустое, и даже телевизор не работает. Случилось что-то ужасное. Он медленно фокусирует на мне взгляд и произносит: «Прохоров – сволочь». Прохоров - его шеф. Понятно, опять в конторе неприятности. Я поднимаю Его с кресла под локоть и спинку, как больного, и, осторожно ступая, веду на кухню. Достаю припрятанную бутылку "Кагора" и баночку чего-то импортного на закуску. Он усаживается против меня, смотрит мне в глаза и изливает душу. Все бездарности, завистники, перспектив нет, денег тоже. Он - светлая голова, не идти же ему кирпичи такать. В кухне - слезная атмосфера исповедальни. Я все понимаю. Мы ведь все-таки любили друг друга.<br />От "Кагора" боль засыпает, как бомжик под забором. Размякнув от нежности, я тянусь к мужу, но Он брезгливо дергает плечиком и оскорбленно напоминает: "Прохоров - сволочь". Как же это я так? У Него - возвышенные страдания, а я - с пошлыми поползновениями. Боль встряхивается, как и не спала, и с этой ночи не спит уже вообще, разрастаясь, как спрут, шаря по всему телу щупальцами с отвратительными присосками.<br />И вот, наконец, я лежу. Странно, что все так хорошо видно сквозь закрытые веки. И солнышко осеннее, и ржавая листва каштанов, и багряная - кленов. И небольшая группа людей, которая идет за моим ложем. За одром, кажется, так говорилось раньше? Одр чуть покачивается - как будто колыбель, и тянет в сон. Хотя я и так, вроде, сплю?<br />Вижу я и Его. Вид у Него, как всегда, несчастный - но не более несчастный, чем всегда. Губы подергиваются, в глазах - недоумение и обида: оставили Его, бросили. Кто же теперь будет прикрывать Его своим телом на ветру? Обычное чувство вины шевелится во мне, но слабо и растворяется совсем. Еще недавно я бы вскочила, забегала, принялась утешать, соваться с оладьями и примочками, а теперь вот не встану и не встану! Видела я вас всех в гробу в белых тапочках! Какое счастье - моя боль умерла. Я знала - нужно только лечь, и она исчезнет.<br />К мужу подходит моя лучшая подруга, одинокая Танечка. Он тяжело повисает на ее руке и что-то шепчет, жалуясь и сокрушаясь. Наверное, оценил, в конце концов, мою ломовую преданность и теперь рассказывает, какая я была неповторимая в своей душевности. Перед сном, особенно перед вечным, так хочется услышать от родного и близкого человека что-нибудь нежное, и я прислушиваюсь к Его отдаленному шепоту. Мне это теперь так же легко, как видеть сквозь закрытые веки. Он наклоняется к самому уху подруги и доверяет ей самое свое сокровенное: "Ногу натер..." urn:lj:livejournal.com:atom1:cambala:313228 2008-07-16T05:56:59Z 2008-07-16T05:58:56Z ***<br />ничто меня так не трогает. как моменты, когда моя дочь двадцати шести лет вдруг решит со мной посоветоваться. вы ж понимаете - она все лучше меня знает. <br />и вдруг спрашивает, как шить! шьет она с девяти лет (первое произведение была сумка в технике пэч-ворк - лоскутки. для мамы, ага). а я могу только пуговицу пришить и зашить маленькую дырочку. зато у меня много идей. и я могу навести на мысль, как органично замаскировать на нарядном сарафане неожиданное пятнышко, не сводимое ничем. <br />или присылает свой новый верлибр. я принимаю профессиональный тон: "вот тут меня одна строчка смущает. обоснуй". <br />или консультируется, как готовить долму. при этом она знает, что "мама не умеет готовить долма". однако в препирательствах по поводу, как долго готовить рис, я смогла ее убедить и оказалась права. все-таки рис для фарша должен быть не совсем сырой, а слегка провареннй. <br />продукт был мне принесен на пробу. нет, никогда мне не суметь научиться заворачивать такие аккуратненькие конвертики-параллелепипеды! <br />хорошо, у нас теперь можно купить маринованные виноградные листья. <br /><br />***<br />и как воспитывать ребенка, она тоже лучше знает. мое дело - копать тоннель с другой стороны. не в смысле подкопа, а в смысле навстречу. но со своими заморочками. <br />довоспитывались! дитя иногда проявляет чудеса сознательности. зашли в Универсам купить бараейку для наших часов в виде черепахи. тех самых, которые Давид когда-то перекрутил - "чтобы времени было много". <br />внук не глядя прошел мимо отдела игрушек, пообщался с какой-то милой девочкой, а когда я купила батарейки, спросил:<br />- у тебя деньги только на батарейки, или ты можешь купить мне водички? <br />- конечно, водички. такая жара!<br />- с "бульками" для тебя не дорого? <br />и ведь я не ною: "денег нет, денег нет..." просто объясняю, чем покупать комикс, который просмотрел и выбросил, лучше купить долгоиграющую книгу. вот, ждем, когда наш друг Славик принесет с книжного рынка "Путешествие "Голубой стрелы". <br />впрочем, не считается грехом купить какой-нибудь пустяк - дешевую игрушку, которую можно подарить. потерять или тут же сломать. urn:lj:livejournal.com:atom1:cambala:313032 2008-07-15T10:11:58Z 2008-07-15T10:28:58Z типа конспект<br /><br />Классификация пляжных компаний. Картежники, волейболисты, компании с детьми с детьми, выставка женского мяса. С детьми разделяются: которым с детьми хорошо-интересно и которые хотят их немножко притопить. <br />Недостаточность разделения пляжей: платные, бесплатные, дикие и нудистские. Мало! <br />В некоторых курортных странах (ОАЭ) на нудистские пляжи не допускают старух и некрасивых женщин. Чтобы не отпугивали собою туристов. Решать должна полиция.<br />Пляжи для толстых, для застенчивых. Для тех, кто действительно хочет на пляже только купаться и загорать.<br />Для девушек с книжкой... Тут должна быть такая проекция в виде бреда - и еще для кого. И кто на эти пляжи для скромниц будет лазать через забор (смотреть в подзорную<br />трубу). И в конце концов все пере... переженятся.<br /><br />Старый стишок<br /><br />Есть на нудистском пляже ветеранки -<br />Былой красы седые обезьянки,<br />Что загорают топлесс непреклонно,<br />Влача свои обвисшие знамена.<br />Хоть им давным-давно пора уже<br />На пляж и в свет являться в парандже.<br /><br />Я? Нет. Не с пляжа. Поболталась в прохладной ванне. urn:lj:livejournal.com:atom1:cambala:312699 2008-07-13T23:23:00Z 2008-07-13T23:23:00Z В нашем городе есть училище культуры. Училище как училище: на потоке библиотекари, дирижеры хоров, режиссеры даже. Режиссер народного театра — такая призрачная специальность. Однажды в порядке эксперимента даже завели актерское отделение. Но только однажды. Я даже знаю, зачем: чтобы говорить: «А вот у нас выпустили целый курс актеров!» Два года — и все дела. Интересно, куда они разбежались, когда их выпустили в белый свет, как в копеечку? Да вот же актеры эти: в масках клоунов, в костюмах ненормальных розовых зайчиков топают в детский садик поздравлять счастливого малыша с днем рождения. Шарики на веревочках несут. Пришли-то они на свой курс все Гамлетами и прочими Дездемонами, а бродят по свету для смеху. <br />Галочку Тюнькину с ее смешной фамилией и забавной внешностью как раз приняли для смеху. <a name="cutid1"></a> Рыжие хвостики, веснушки, носик пуговкой. Ну, пусть будет характерная актриса. Субретка. Однако Галочка в белочки-зайчики не пошла. Ее прибило (папа постарался) на одно крупное предприятие «секретарем по связям с общественностью». Предполагалось, что Галочка будет устраивать корпоративные вечеринки и организовывать пресс-конференции. Однако начальник вызвал ее к себе для очень важного разговора, который все перевернул.<br />— Олег Григорьевич больше не может работать печенью, — начал начальник с самого главного. — Придется вам его заменить. <br />— Как это, как это, как это? — закудахтала субретка. <br />— А вот Олег Григорьевич вам все сейчас объяснит. <br />В отдельном кабинете секретаря по связям ожидал Олег Григорьевич. Представительный дядька. Даже красавец! Только мешки под глазами несколько снижали эффект от его внешности. Но даже при мешках он вполне годился на роль благородного отца в любой пьесе. И повел себя, как благородный отец. <br />— Дитя мое… — отец с отвращением налил себе нарзану. — Когда-то я был весельчаком и балагуром. Даже психологом. В душе. И мне поручали ответственную роль: подписывать документы. На получение деталей, на сбыт, на бартер-шмартер… Это было непросто. Даже при моем, без стеснения скажу, даре разговорить любого. Надо было еще и пить. В смысле, алкогольные напитки. В смысле для компании. В смысле много. Без этого ничего не подписывалось. Никто не мог столько выпить, сколько я, и при этом сохранить в мозгу цель, собственно, застолья. У меня внешность представительная? Представительная. Так вот я был человек для представительства. Я был ас! Да вот печень подвела… Больше не могу. Придется вам меня заменить. <br />— Я не пью! — пискнула Галочка и зарделась. <br />Ей было стыдно. Ее мутило только от одного запаха винной пробки. Не говоря уж о водке, ужас, бе! Сокурсники над ней издевались. И теперь вот это. <br />— А вам и не надо… Вы же актриса, я не ошибаюсь? — и благородный отец игриво ущипнул Галочку за лопатку. <br />Галочка отреагировала самым интересным образом. Она не прижалась к шефу, заискивая, она не отпрянула, негодуя. Она тихо заплакала. При этом шмыгала носом очень интеллигентно и умудрялась не отирать крупных прозрачных слез, прокладывающих по ее личику хрустальные ручейки, — словно капли дождя по псевдомраморной физиономии парковой статуи. Хрупкая, трогательная, почти дитя, оскорбленная навек. <br />Олег Григорьевич отошел на пять шагов, всмотрелся:<br />— Да, это оно! Вот именно так и нужно со старым Андроном. Ну, отчество потом запишешь. Не запомнишь. С первого раза всем трудно. Даже дети его собственные не помнят. Да и он всех своих детей не помнит. Тоже трудно. А вот внучка у него есть. Лялечка. В Лондоне учится. Старик так переживает, вдруг ее кто обидит. Думает, она трепетная. Ну, я на эту трепетную компромата-то насобирал. Однако думаю, пока не пригодится. Пока ты к нему пойдешь. Трогать. Да не красней. За сердечные струны будешь трогать. <br />Галочка явилась к старому Андрону с бумагами. Она трепетала, краснела и немножко заикалась. На глазах ее сами собой выступали слезы величиной с крупную горошину. Ну, или жемчужину, если хотите. <br />— Лялечка, — оговорился старик. — Галочка, да не переживай ты так. Все у тебя получится. Ты только скажи, дедушка заступится. <br />И Андрон со сложным отчеством показал кулак в крупную старческую гречку. Почему-то этот кулак был страшен. <br />Лялечка-Галочка вприпрыжку поскакала с подписанными бумагами к начальству. Старик смотрел ей вслед через окно и сморкался в большой клетчатый носовой платок. Кино! Олег Григорьевич кино одобрил. И тут же задал неожиданный вопрос: <br />— Ты в теннис играешь? <br />— А как же! В театре все нужно уметь: и теннис, и польку-кокетку. Я и верхом каталась лучше всех в нашей группе. Дополнительные занятия брала. А вдруг в кино пригласят? <br />— В кино? Верхо-о-ом? Это интересно. Польку-кокетку пока отставим, а план будет такой… <br />Согласно плану, к загородному коттеджу скучающего бизнесмена по кличке Агаська (от Андре Агасси) на белой лошадке (и сама вся в белом) прискакала очаровательная рыжая курьерша. Веснушки сияли, как золотая россыпь на приисках. <br />— Подписать бумаги! Срочно! — крикнула она звенящим голосом ординарца Жанны д‘Арк. Или даже самой Жанны. Бумаги стоили неслабой суммы. Но Агаську этот клич рассмешил. <br />— Пойдем на корт! Отобьешь мячик — подпишу, — расплылся в покровительственной улыбке бывший чемпион по теннису Чапаевского района. <br />На корте свалившаяся невесть откуда Жанна отбила не один мячик, загоняла Агаську до конского поту, но потом спохватилась и элегантно проиграла. Выдернула прямо из-под руки подписанные бумаги, вскочила на лошадку, объевшую от скуки эксклюзивную альпийскую горку, и растворилась в закатной пыли, золотистой, как ее веснушки. <br />«Сон», — подумал Агаська. Но когда получил из банка сообщение о том, что такие-то евро успешно перечислены на счет такого-то предприятия, понял, что не сон. Успокоился. Только иногда мечтательно щурился, вспоминая. <br />Олег Григорьевич постепенно зауважал успешную сотрудницу. Хватала на лету. Не то что бы она никогда не краснела и не плакала. И краснела, и плакала — исключительно в интересах дела. Вот подняли «дело» — и выяснилось, что великий и ужасный П.А. ни на что не покупается и ничего не боится. Отбоялся. Причем еще в школе. Боялся он учительницы начальных классов. Жесткая была женщина. Била по рукам. Да так, что в мозгу откликалось: «Не верь, не бойся, не проси». Тюрьма уже после этого была так, семечки-лушпайки. А после тюрьмы он сам всех заставил себя бояться. Но вот к нему в кабинет вошла затянутая в черный костюм с поясом а-ля портупея молодая женщина с тугим рыжеватым пучком волос, поправила очки, бахнула металлической линейкой по столу и металлическим же голосом скомандовала:<br />— Подписать! Здесь, здесь и здесь. <br />И металлическим ногтем указала, где это «здесь». <br />Похолодев, великий и ужасный подписал все. «Кушать подано!» <br />Перед Галочкой распахивались служебные горизонты. Олег Григорьевич был готов выдать наследнице все свое досье. Но тут Галочку пригласили работать в театр. В настоящий театр. И она бросила все: карьеру, старого учителя с его больной печенью и необработанные грядки бизнесменов. Молодая она была. Еще в состоянии развернуться на сто восемьдесят градусов и пойти навстречу мечте. Нет, так — Мечте. <br />И Галочка вышла на сцену. И безо всякого нервического румянца и заикания произнесла свой главный текст в начале нового пути:<br />— Кушать подано! urn:lj:livejournal.com:atom1:cambala:312342 2008-07-13T17:32:55Z 2008-07-13T17:32:55Z и все мне кажется: люди<br />не так на меня глядят,<br />и лучше уже не будет,<br />и спрячьте меня под кат. urn:lj:livejournal.com:atom1:cambala:312313 2008-07-13T08:21:41Z 2008-07-13T08:21:41Z Он сразу сказал Маше, что в покое ее не оставит. Страшный человек! Зачем она — толстая рыхлая студентка в очках — ему — подтянутому спортсмену в фирменном олимпийском костюме? <br />Маша мечтала спрятаться от него навек и в субботу, с утра пораньше, отправилась туда, где шансы наткнуться на спортсмена практически равны нулю: в библиотеку. Он вышел на нее из-за угла. Вычислил!<br />Маша краем глаза заметила приближающийся троллейбус — и рванула к остановке. Никогда она в таком темпе не бегала! Успела. Сердце колотилось так, что какая-то сердобольная старушка попыталась уступить ей место. <br />В воскресенье, понедельник и вторник история повторилась. В среду Маша пробежала за троллейбусом чуть ли не целую остановку. Сердце билось уже спокойней, и Маша поймала себя на желании показать преследователю язык. <a name="cutid1"></a><br />Через неделю она напрягла свои мыслительные способности и перенесла подготовку к сессии на аллеи парка. Вряд ли он догадается искать ее там. Но он догадался. Опять пришлось удирать. Преследователь бежал за отчаянно улепетывавшей девушкой вялой трусцой. Издевался. Маша, задыхаясь, влетела на площадку аттракционов и пристроилась к очереди на детскую карусель с красными оленями и синими слонами. Маньяк развернулся и пошел прочь, поигрывая мускулами. <br />Маша сгорала от стыда, но должна была признаться: ее вовлекли в игру «преступник-жертва». И эта игра ее, пожалуй, затягивает. Пытаясь защититься от самой себя, она забралась в гущу лесопосадки, что начиналась за границами цивилизованной территории парка. Разложив на пне учебники, студентка углубилась в учебник по математическому анализу. Формулы укладывались в голове на редкость легко. Мозг ликовал, и Маша практически забылась. Вдруг над самым ее ухом хрустнула ветка. Страшный человек находился всего в двух шагах. <br />Маша с легкостью, которой от себя не ожидала, подпрыгнула и понеслась прочь, не разбирая дороги. Преследователь дал ей фору: задержался у пенька, подбирая бумаги и учебники. «И зачетка, кажется, там!» — пронеслось в голове несчастной. Впрочем, зачем ей сейчас зачетка? И пригодится ли вообще?<br />Ах как она бежала! Бежала, ловко уклоняясь от веток, норовящих хлестнуть по лицу, бежала, втягивая в себя пьянящий воздух раннего лета… Бежала — и вдруг перед ней возникло препятствие в виде довольно широкого ручья, наполненного мутными канализационными водами. Оглядываться было некогда, перемахнула ручей с разбегу! Перемахнула — и тогда уж оглянулась, торжествуя. <br />Глупая, глупая! Он подходил к ручью не спеша, отвратно улыбаясь. Что ему стоило перепрыгнуть через эту жалкую канаву — даже без разбега? Маша захлебнулась отчаянием. Вот, значит, как! Вот, значит, что суждено ей последним увидеть в жизни: мыло и мазут, растворенные в воде, и прошлогодние сосновые шишки на присыпанной желтой хвоей земле. <br />— Пускай погибну я, но прежде… — промелькнула в голове музыкальная фраза. Маша решила дорого продать свою жизнь. Она набрала горсть шишек и принялась швырять их в страшного человека, все с той же мерзкой улыбкой стоявшего на берегу ручья. Мимо! Мимо! Опять мимо! Вспомнила, как учили, набрала воздуху в легкие. И — попала! В грудь! В грудь! В голову! Вот тебе, вот тебе, вот! В голову!<br />— Ну довольно, Гулькина, разошлась, — лениво произнес преследователь. — Я же говорил, что в покое вас не оставлю. Что ж, нормативы по бегу вы сдали вполне прилично, по прыжкам в длину — тоже. А теперь вот — и метание гранат. Возьмите вашу зачетку. И перестаньте притворяться толстой, ленивой и неспортивной. Я вас и в следующем году в покое не оставлю. urn:lj:livejournal.com:atom1:cambala:311878 2008-07-12T13:07:09Z 2008-07-12T13:08:47Z автомата тоже нет. <br />у соседей по подъезду непрекращаюшийся ремонт дошел до апогея. в кухне стучит молоток. еще работает шамашедшая дрель с жутким звуком. как будто в череп вгрызается. кроме того с десяти утра был эффект такой, словно забивают сваи. потолок дрожал, я подпрыгивала на стуле. ходила гулять с Сонечкой, долго. но очень долго не могу: у меня запланирована работа. прихожу - грызут, пилят, бьют. голова у меня не болит, но череп - в осколки. <br />щоб вам у вашій новій хаті щастя не діждати! urn:lj:livejournal.com:atom1:cambala:311621 2008-07-12T10:02:53Z 2008-07-12T16:47:15Z люди часто путают лево и право. <br />думал честно трудиться - а там халява.<br />два прихлопа с притопом и три припева.<br />ну и слава тебе, Пресвятая Дева. <br /><br />думал так проболтаться - а тут работа. <br />на Макара все шишки. на идиота.<br />собирай плоды своего посева.<br />ну и слава тебе, Пресвятая Дева,<br /><br />иже с ней законам Ньютона или Бернулли.<br />ты не сам пошел - тебя повернули. urn:lj:livejournal.com:atom1:cambala:311440 2008-07-12T06:49:20Z 2008-07-12T06:49:20Z гуляли с Давидкой после дождя. <br />- о! - говорит он, - это лужа похожа на лодку. <br />- а эта?<br />- а эта? - переспрашивает. <br />- ну, наверное, похожа на собачкуСоню. смотри: вот длинный нос, вот ушко. <br />- а эта на слона! у нее такой длинный-длиннющий нос, да, хобот - подхватывает Давид. - а эта?<br />- эта такая извилистая... в форме змеи. <br />- а эта? <br />пытались найти разные ассоциации, удавалось, но в конце концов остановились перед абсолютно круглой лужей. <br />- я не знаю, - застопорилась.<br />- а эта лужа в форме лужи, - наставительно говорит Давид. urn:lj:livejournal.com:atom1:cambala:311047 2008-07-11T09:10:01Z 2008-07-11T09:10:01Z Дети Пьеро<br /><a href="http://gazeta.24.ua/news/show/id/53733.htm">http://gazeta.24.ua/news/show/id/53733.htm</a> urn:lj:livejournal.com:atom1:cambala:310898 2008-07-10T18:23:01Z 2008-07-10T18:23:01Z водила Давида на ушу. он н е получил двойки по поведению! а в прошлый раз ему даже поставили поощрительную четверку за выполнение упражнений. пока длилось занятие, я сидела на скамеечке в фойе и читала "Таємницю" Андруховича. оч. нравится. <br />"цей тип совєтських женщин(нарочитый русизм) - це якаись переважно офіцерські дружини, колишні покоївки, буфетниці і таємні агентки. Щодо останнього, то невідомо, чи колишні. Вони гидки, тлусті, россійськомовні, і всім не світі невдоволені..." вот это "русскоязычные" в списке ужасных черт меня сильно развеселило. в стеклянном предбанничке (на улице - ливень) спал толстый щенок месяцев трех. по лапам было видно, что сука вырастет чуть поменьше бегемота. дежурные жаловались, что была какая-то комиссия и сказала, что непорядок. мол, на кошку они глаза закроют, а собаку нельзя. придется отдать в приют. <br />мама одного из мальчиков о чем-то горячо поговорила с мужем по телефону и попросила подождать недельку. через эту самую недельку семья вернется из отпуска и заберет собаку: "прививки сделаем, глистов прогоним..." им как раз нужна большая - частный дом, большой двор. служительницы героически согласились ждать неделю, тем более им всем очень нравился этот щен. <br />вот как хорошо. urn:lj:livejournal.com:atom1:cambala:310542 2008-07-10T04:57:54Z 2008-07-10T04:57:54Z половина восьмого. кот дома, наконец-то. звонила в Службу спасения. они сказали, что приедут и спустятся с моего этажа на второй, если что. но балконная-то дверь на втором открыта! а если (ну кто-то ж туда ходит, только неизвестно когда) с меня спросят за вторжение без хозяина? а с хозяином - зачем мне Служба спасения?<br />спустилась опять вниз, уже без Сонечки. стала Шимми звать. глаза у него были вменяемые, ор - зашкаливал. я его стала уговаривать спуститься по винограду, прыгнуть мне на плечо ("ну, Шимми, ну ты же дома это делаешь...). в ответ на ласковый голос (честно говоря, мне больше всего в этот момент хотелось его придушить) он терся головой о перила балкона, а потом стал в бешенстве кусать усики винограда. на нашем балконе кудахтала собачкаСоня. громко. концерт! кот орет, Соня кудахчет и визжит, я исполняю: "Я здесь, Инезильда..." конечно, соседям, которые все еще целый день дрелят, - это месть. но другие-то ни в чем не виноваты! <br />я поднялась к себе, выгнала Соню с балкона и захлопнула дверь. <br />выманила Шимми с балкона, он прошел по трубе на навесик над дверью в подъезд. оттуда-то было прягнуть мне на плечо чуть выше, чем со шкафа. хорошо, что этого не случилось. я бы точно шмякнулась аб асфальт и что-то себе там сломала. <br />болван таки додумался забраться в промежуток между стеклами в подъезде. одно наружное на счастье было выбито. сидит между рамами и орет. смотрю, а одно внутреннее-то заколочено фанеркой. надежда вспыхнула в моем опустошенном нутре:) я нашла гвоздодер и такую железяку - наверное, ножовку. один гвоздик вынула - спускается с пятого этажа соседка с мусором. слава Богу, кошатница. собиралась вынести мусор и посмотреть, что это с бедным котиком (не знала, что мой, добрая душа). она вытащила еще два гвоздика и подержала фанерку, пока я этого идиота вытаскивала. потом прибила фанерку обратно и подала мне инструмент. Шимми в это время драл мне спину, трусливая гадина. блузка, как ни странно, осталась цела,а спине некомфортно. <br />в прихожей сразу оклемался. ел жадно. после еды постоял на пороге балкона, передернул лопатками и пошел спать на диван, облизывать Сонечку.<br />какое счастье! urn:lj:livejournal.com:atom1:cambala:310347 2008-07-10T02:15:45Z 2008-07-10T03:40:35Z в четыре утра меня подкинуло ни с того ни с сего. стала проверять, кого нет. я вседа чувствую: Соня под боком или вообще дышит в ключицу, Веся - примерно на голове. стоп! а где Шимми? пошла на кухню, позвала всех жрать. джентльмен не явился даже прочитать меню. стала его звать. раздался ор. я выскочила на улицу, подозревая, что он сверзился с балкона. за девять (а то и десять) лет жизни такого с ним не было. с Веськой было. два раза. один раз зятю (но теперь-то я одна живу) пришлось искать стремянку и снимать ее с козырька над магазином, второй раз ее Давидка обнаружил в вентиляционном отверстии у подъезда. <br />выхожу, зову:<br />- Шимми! Шимми! <br />раздался дикий ор. продолжается и по сейчас. сделать ничего не могу. этот придурок, очевидно, спустился по винограду на балкон второго этажа и выбраться не может. там был офис, его продали, все пока закрыто и неизвестно. придет ли кто, как раньше - в восемь-девять, чтобы открыть дверь. <br />дворник выйдет на работу часов в шесть. нужно искать стремянку. или альпинистов. <br />дворовая кошка прибежала на ор, очевидно, на предмет замуж. теперь лазает вверх-вниз по ореху, возможно, показывая, как это надо делать. но этот болван совсем одурел. то плачет жалобно, то взвоет. сам ничего не предпринимает. только зовет на помощь. коты это могут делать чрезвычайно долго. Сонечка на меня лает: "Сделай что-нибудь"! <br />соседей, гад, небось, всех перебудил. <br />бедный, он, наверное, совсем обезумел. а время идет так медленно. <br />если бы он догадался спуститься вниз, я бы его там подобрала. <br />пойду с Сонькой погуляю, может хоть дворника встречу, посоветуюсь.<br />***<br />черт! дворник в отпуске. кот орет. уже половина седьмого. в восемь, вроде, должна придти строительные рабочие. может, кто-то залезет? я бы кошелек вывернула, потому как нутро уже вывернуто. urn:lj:livejournal.com:atom1:cambala:310108 2008-07-09T17:37:17Z 2008-07-09T17:37:17Z Частный случай левитации<br /><br />Падать на гроб - это надо уметь. <a name="cutid1"></a> Она падает грамотно: голова на груди лежащего, волосы омывают бедное грешное отстучавшее сердце. Пальцы тонкие, бледные, с бледным же маникюром цепляются за бортики деревянного корытца - не оторвать, крушение, «Титаник», утопающая молит взять ее с собой, на шлюпку, на плотик, на щепку-соломинку, следующую курсом норд-норд-ад. Не оторвать - но отрывают, отводят в сторону, поддерживают под локти. Плачет она тоже правильно, как надо плачет: лицо от слез совершенно мокрое (утопленница), но водостойкая тушь не течет, губы искривлены гримасой страдальческой - однако не уродливой. Видимо (в смысле зримо) пошатываясь под тяжестью горя, она остается на ногах - ведь ей нести это горе всю жизнь, что на самом деле чистая брехня. <br />Уже сегодня ночью ей придется думать, что делать дальше, как жить, и главное - где. Маленько не повезло - помер жених за три дня до свадьбы, кричи - не кричи «на кого ты меня покидаешь», а в квартиру таки въедет сестра покойного Антошеньки с племянниками покойного Антошеньки, а ты кто такая - практически никто. Птичка улетела, место прогорело, («девочка плачет, шарик улетел») какая я свинья, интересно, кому-нибудь еще на похоронах залетают в голову детские считалки, старинные песенки, еще не хватало хихикнуть, надо бы закурить. Но ведь кладбище, как -то нехорошо.<br />Она закуривает, пытается закурить, спички ломаются, сигареты промокли в океане слез, ей помогают, подносят огонек, («ее утешают, а шарик летит»), «ну -ну-ну, всё-всё-всё», курит, бедная, - это еще одно подтверждение глубины скорби, пропасти, айсберг на нее наехал, пропадай жизнь, поет Селин Дион. Курит.<br />Мне лучше воздержаться, я потом. Ну, закури я - лицо каменное, ни слезинки, руки не дрожат, еще и курит. Еще и шуба красная. Я к похоронам себя не готовила. Шуба у меня одна, в секонд-хэнде купленная, без пуговиц, застегивается на одну крупную булавку. «Красная, красная шуба, белая, белая смерть, для нас, моя пагуба-люба, жить - это значит: сметь», - это Антошенька писал, когда еще я у него в невестах ходила, я - не она. Антошенька у нас поэт был, авангард-андеграунд, все дела. <br />Вот мы на кладбище собрались, авангардисты-подпольщики. И кладбище авангардное: поле без границ, тут роют, тут венки свежие, там - оградки какие-никакие, никакие совсем, там, там, еще тамее - поземка метет, февраль-дворник выметает веничком площадочки для новых покойничков, поле бескрайнее, мера немерянная. Нет уже у Антошиного папы того влияния, что было раньше - не вышло выбить сыну место на центральном городском кладбище, где уют, липки и березоньки, и мраморные ангелочки прижимают пальчики к губам: молчи, грусть, молчи! Топчется за спиной Антошиной мамы Антошин папа - маленький скучный старичок. <br />Мама Антошина, умная женщина, пригласила тетку-оратора, профессиональную провожальщицу. И это правильно, подпольщикам слова давать нельзя: нагородят чепухи - три забора, два плетня, стихи начнут читать, возглашать манифесты. А все должно быть чинно-благородно. « Антон Григорьевич Заговеев... безвременно ушедший от нас... в возрасте Иисуса Христа... смерть вырвала из наших рядов в расцвете творческих сил...», - голос у провожальщицы поставленный, партийный голос. Моя красная шуба ей, по идее, должна быть родной - « как повяжешь галстук, береги его - он ведь с нашим знаменем цвета одного», но она косится неодобрительно: яркое пятно - нарушение ритуала. Виновата, с тряпками у меня всегда были нелады. Вот она, его невеста-вдова (да как же ее, все-таки, зовут, ну, пусть будет Оля), Оля всегда эстетически соответствует обстановке - сейчас у нее под распахнутой шубкой длинное, связанное собственноручно черное платье. Олечка у нас рукодельница. Сидела, небось, как положено, над гробом - и спицы мелькали в ее ненаморщенных руках. <br />Оля любит красоту и порядок. Из-за этой любви, собственно, Антошенька и помер, я так думаю. Квартира у него - в центре, в старом доме, потолки четыре метра, сортир восемь на десять. На кухне - два окна и старый глобус, такой трогательный и одинокий, на подоконнике. Хорошая квартира, мне бы, - но поезд ушел. Не курить мне в задумчивости на белом подоконнике, не крутить пальчиком материки и океаны, не стряхивать пепел на Карибские острова. Не будем жалеть. Три комнаты - но ведь бедлам, бедлам и разруха. И тут - Оля! «Оле-оле-оле-оле!» - футбольный гимн и обещание новой жизни. Они поженятся, все старое будет похоронено, для этого перед свадьбой нужно сделать ремонт. <br />Заг (безвременно вырванный Антон Заговеев) терпеть не мог ремонта - как не терплю его я. Хаос, предшествующий наведению порядка, кажется мне вечным и непреодолимым, все рушится - и кто поручится, что не навсегда. С визгом вгрызается в металл дисковая пила, вызывая в памяти горячий ужас бормашины, брызжет огнями сварка, пахнет пыльным, паленым, концесветным - и пыль, и паль лежит на всем, и ничего не найти. Где моя рукопись? Какая рукопись, Антошенька, ты что? Я вот совочка не могу найти для мусора, поищи, Антошенька, совочек. Какой, к черту, совочек? Антошенька хватается за шапку - и выбегает из разоренного гнезда на холодные улицы, чисто выметенные февралем безо всякого совочка. Оля даже довольна: пусть погуляет - а мы пока порядок наведем. <br />Глупая Оля, что же она позабыла, как у нас Заг гуляет? Как он у нас гуляет, парнишка молодой! Никто его долго не выдерживал, Загова гулянья. Мы передавали нашего гения из рук в руки, как переходящее красное знамя. Мне это знамя досталось довольно уже потрепанным - да ведь и шуба из сэконда, чего уж там! И живу я третьесортной жизнью: снимаю флигелек у старушки, вода из колонки, топить углем. А могла бы жить в Антошиной «сталинке» - могла бы через «не могу».<br />Передо мной у него был авангардный роман в Питере - я видела любительские съемки: женщина лет пятидесяти, изогнутая, как ветвь на японской гравюре, изломанная и надломленная, издерганная и выдернутая из общего течения жизни. Словом, они нашли друг друга. Поэтические вечера, вернисажи, коллажи и вояжи - то в Среднюю Азию за голубыми изразцами, то, напротив, на русский Север - понятно за чем. И опять вечера, и гитара, и вино, и водочка, и странный какой-то тяжелый дым, и гитара, и почему-то бубен, и все любят друг друга - особенно Заг и эта его японская ветка. Так любят, так любят - до слез, до хохота, до икоты, до истерики, до надрыва, до разрыва - кто-то, кажется, бросался с балкона, кто-то травился, Заг кричал, что он скоро умрет, вот увидите, скоро, скоро!<br />На скором поезде приехал друг Гера и забрал смертника домой, в столицу шахтерского края, так что японка спокойно могла лечь в свою психушку. До японки Антошенька умирал на руках у скульптора, которому был другом, натурщиком и собеседником, но скульптор вроде сообразил, «подшился», спохватился почти вовремя. А до скульптора были какие-то две девочки-визажистки, чуть ли не близняшки, очень Антошеньку жалели, ведь он скоро умрет, но ненадолго хватило их - слабеньких, доверчивых, нежных. Визажируют теперь по панели. До девочек - очень недолго - секретарство у одной писательницы-мастодонта. Но эта-то была мудрой бабой, мудрой, и долго кудрявого мальчугана, Амурчика лепного, кладбищенского ангелочка к груди не прижимала, выставила прочь, сменила дверь и замок, перстень с изумрудом даже не вспоминает, Бог с ним, с перстнем! За спиной писательницы, за многими спинами, где-то совсем уж вдалеке маячит какая-то однокурсница-жена, мама говорила - совершенно мизерное создание, правильно ее из университета поперли, Антошеньку, правда, тоже, но Антошеньку-то папа восстановил, как тогда все волновались: разве можно гения судить по общим законам? Только Антошенька совершенно не волновался: зачем ему этот истфак, если он скоро умрет, скоро, вот увидите, и налейте ему еще шампанского, и вот послушайте, это из новых стихов, хотя, может быть, он еще успеет написать роман.<br />С Герой у них была какая-то бешеная дружба, просто бешеная, они ругались-мирились, почему-то на почве Кастанеды у них были особенно бурные ссоры, и Заг объявил себя Геркиным духовным учителем, и не отпускал его от себя, и обучал практике каких-то видений с последующей левитацией, после чего обычно приезжала «Скорая» - и Геркина мама плакала в трубку маме Антошиной, а та отвечала, что ваш сын - это ваш сын, а гения по общим законам не судят. А потом расплакался Гера и сказал мне, что он больше не может и хочет нормальной жизни. <br />Я подумала: может, я смогу? Или хотя бы пусть Герка отдохнет. И сколько можно лопатами швырять свою жизнь в проклятую угольную печку? Не кочегары мы, не плотники... А тут - квартира. В компании я была новенькой - и Антоша на меня запал. От Геры друзья-подпольщики отвернулись, чуть ли не бойкот предателю, а меня дружно залюбили, стали к Загу рыбьим клеем приклеивать, кетгутом пришивать - сосуд к сосудику налаживать общую кровеносную систему: это твоя женщина, твоя! Тем более, литературовед. Я вообще-то в архиве работаю, но по призванию - литературовед, имею печатные работы. О наших донецких писателях. Заг взялся открыть мне глаза на современную литературу - я и рот открыла, так все это было ново, так необычно! Я поняла, что не там копаю. И стала копать там. Написала статью об Антошином творчестве - и даже протолкнула ее в местную молодежную газету, за чем последовало предложение пожениться и идти по жизни рука об руку. После подачи заявления в ЗАГС замаячила перспектива ремонта и левитации. Левитации я испугалась даже больше, чем ремонта. Коробочки какие-то, спичечные коробки, порошки, таблетки. Вот она, левитация! Оказывается, в Питере никто с балкона и не бросался - просто хотел улететь. «Ля-ля-ля-ля, тебя зову всю ночь со мной курить траву и баловаться вдохновенно!» Хорошие стихи, Антошенька, дивные стихи, но я уж лучше вернусь к своим донецким классикам. Древко переходящего знамени зашаталось в моих руках, и я, последний знаменосец войск любви, зашаталась - стала выискивать руки более крепкие. И все отвернулись от меня и стали любить теперь уже Олю. Олю-Оленьку, вышивальщицу-вязальщицу, настоящую женщину Олю - она и ремонт сделает.<br />Когда ремонт завершился и Оленька, скромная героиня, все вымыла от окон до порога и расставила по местам, оказалось, что парнишка молодой гуляет вот уже третьи сутки. Искали его у меня и у Геры (мама плакала в трубку: «Нет, нет и оставьте моего сына в покое!»), звонили даже в Питер - там не плакали, но тоже: «Нет! Нет!» Папа вспомнил про дачу - что там зимой делать, на даче? На маленькой заброшенной дачке на окраине города? Камин давно разломали - левитировали, пытались вылететь через трубу. Что там зимой делать? Папа выбрался к вечеру, автобусом, дверь была распахнута и снегу намело на пол в прихожей, на стол с листами бумаги, с коробочками и таблетками, на остывшего Антошеньку - на диванчике навзничь лежал Антошенька, глазки закрыты, но никто не подумал бы, что спит. Вез его папа домой на саночках через весь город, как когда-то из детского садика - по скрипучему снегу, под звездочками небесными, к маме. <br />Вечером авангардисты соберутся в последний раз в чистой отремонтированной - не Заговой! - квартире, станут пить, не чокаясь, заведут свою шарманку - стихи, манифесты. Я тоже выпью и полечу на саночках с горки вниз, в прошлое. Только в этом прошлом я буду все знать и про левитацию, и про дачу и про то, что гений и ремонт две вещи никоим образом не совместные. А литературовед - он ведь не гений, он вполне может вынести и пилу, и сварку, тем более, это только один раз, а потом будет чисто и светло всю жизнь. <br />И гудит, вот гудит уже наша свадьба, и кто-то летает, а кто-то просто пьет, а ближе к утру Антошеньке не то очень плохо, не то совсем хорошо, но я-то знаю, что недолго ему выкликать свою скорую смерть, и выношу пустые бутылки (перешептываются соседи), и вызываю сантехника, кафельщика, обойщика и маляров. <br />- Наташа, где моя рукопись? Это же роман, ты понимаешь, роман! <br />- Потерпи, Антошенька, тут такой развал! Я вот совочек не могу найти для мусора, поищи, пожалуйста, совочек.<br />- Какой, к черту, совочек! Дура! Дрянь! Сиди тут со своим ремонтом!<br />И шапка с крючка, и куртка на плечи, и февраль-дворник метет без метлы - кажет дорогу на дачу.<br />И уже с лестницы: «Я ведь скоро умру! Скоро!»<br />- Стой, Антон, стой! Ты же замерзнешь там, ты же...<br />Замерзнешь. Я знаю. Но в дверь уже звонит слесарь, и нужно показать ему объем работ, и все сначала так ужасно, а потом все лучше и лучше, и обои на кухне такие современные - просто Европа! Мой законный муж где-то пропадает, но я не волнуюсь, чего волноваться - наверно, где-то у друзей отсиживается, мужская психика слабее женской, а звонить я им не стану, потому что мне все-таки немного обидно: я ведь тоже не железная, он психанул, а мне тут за всех отдуваться. Всю жизнь ему этого ремонта не прощу! <br />А ведь знаю, знаю, что жизни той уже всего ничего, не жди меня, мама, хорошего сына... Не поздно еще спохватиться, тормознуть такси, помчаться на дачу - и спасти Антона, и спалить свою жизнь красиво - не в угольной печке, и полететь белым пеплом по ветру, что, собственно, и могло бы стать моей левитацией. <br />Но как-то не вышло спохватиться. И я падала на гроб, и закусывала губы, и жила <br />молодой неприлично веселой вдовой, и принимала у себя в гостях донецких писателей, и ничего не помнила из прежней жизни, тем более какую-то Олю.<br />А старый глобус я выбросила прямо в окно и соседские внуки-детсадовцы сделали из него голову снеговику. urn:lj:livejournal.com:atom1:cambala:309949 2008-07-08T08:06:11Z 2008-07-08T08:06:11Z Пушкин и птички<br /><br />Пушкина любить легко. Он каменный и совершенно безобидный. На нем птички сидят и делают то. что обычно делают птички с памятниками. Чуть ниже птичек собираются молодые поэты и читают вслух свои вдохновенные строки. После такого чтения непременно возникает мысль объединиться в союз. Потому как «голос единицы тоньше писка». Это в начале прошлого века так писали, собираясь «сбросить Пушкина с парохода современности». Как только «творцы» сбились в союз, им обязательно нужно кого-то сбросить. Вот в Одессе образовался Южно-русский союз писателей. И сразу начал шуметь и давать интервью. «Мы лавируем между декадансом, символизмом и сюрреализмом». «Поэзия периодически сменяет магию и наоборот. И переходы трансцендентного наблюдаются в поэзии при переходе в магию». Если ты этого не понял, то дурак. Дураком быть не хочется, потому киваем. Стоп! По инерции не кивать. Далее идет атака. В Одессе есть Поэт. Он на сборища не ходит. Поскольку занимается странным для поэта делом: пишет стихи. Хорошие. Или лекции читает студентам. Он еще и ученый. В последнее время издается не за свой счет, причем в Москве. Получает премии. Становится объектом благожелательных статей в серьезных журналах. <br />Мешает союзу самоупиваться. Заклевать! Через прессу! Доверчивый журналист записывает и публикует: Дескать, Поэт сам сидит во всех жюри и сам себе все премии назначает. У него связи. «Современная одесская ситуация оставляет единственную цель — обойти этого автора», делится сокровенным председатель союза. И добавляет: «Знаю некоторые аспекты его главного вида занятий, но промолчу». Люди доверчивы. Могут представить страшное. <br />Поэт растерян. И деликатен. Он не знает, как оправдаться. «Извините, ребята, что я вам свет загораживаю. В первый и последний раз был председателем жюри. В Одессе. Первые два места получили поэтессы Б и М» Но журналист побежал дальше, ему уже неинтересна обсосанная тема. На дуэль вызывать как-то неловко. <br />«У поэтов есть такой обычай: в круг сойдясь, оплевывать друг друга» (Д.Кедрин). Птички небесные. <br />Хочется взять тряпку и отмыть Пушкина. <br /><br />ну, и много еще в этой газете чего интересного.<br /><a href="http://gazeta.24.ua/news/list/category/238/">http://gazeta.24.ua/news/list/category/238/</a> urn:lj:livejournal.com:atom1:cambala:309675 2008-07-07T11:22:17Z 2008-07-07T11:22:17Z несколько лет тому назад я была довольно плотненькая. вот как-то незаметно для себя набрала вес. для тех, кому интересно: 64 кг при росте 167 см. <br />и тут же посыпалось:<br />- а не слишком ли тебя разнесло?<br />- а чего это с тобой?<br />- ты что, за всеми доедаешь? <br />- ты что, с ума сошла? <br />застыдили, короче. <br />теперь мой вес - 52 кг. вот только что взвесилась. комментарии от тех же:<br />- ты вообще ешь чего-нибудь? <br />- у тебя такие тоненькие ручки... <br />- ты здорова? <br />- ты что, с ума сошла? <br />стыдят, стыдят. <br />была я толстой, была я худышкой. и все время стыдили. люди, кто вы такие? я вас не знаю! <br />однако опыт обнаруживает стереотипы мышления. <br />- толстяк не имеет права быть унылым. унылый толстяк жалок и смешон. <br />- толстяк - оптимист. пусть хохочет сам и веселит других.<br />- толстяк не может обладать тонкой душевной организацией. если он заведет речь о высоких материях, это он выдрючивается. наслушался, небось. это ему не идет. нас не обманешь!<br />- влюбиться в толстяка нельзя. он груб. "он тучен и задыхается". и потеет.<br />- не бойтесь обидеть толстяка. его палкой не убьешь. <br />ну, вы поняли. "толстяк" и "толстуха" - здесь равнозначно. <br />а вот "худяк" - воплощение интеллигентности и духовности. худышка - беззащитна и ранима. она создана для возвышенного страдания. ей нужно вытирать сопли и слезы. развеселившаяся худышка - преодолевает себя для вас. больна, наверное. она может читать стихи при свечах под звуки рояля. и фиг с ними - со стихами. они могут быть так себе. но это так тонко! <br />понятия нормы не существует. все равно вас застыдят. urn:lj:livejournal.com:atom1:cambala:309336 2008-07-06T10:02:07Z 2008-07-06T10:02:07Z ввиду репрессий, наложенных мамой на Давида из-за очередной двойки по ушу, (запрета даже на один мультик перед сном) мы провели весьма содержательный вечер. Давид предложил мне занятие: пусть я ему пишу "стишки" (на самом деле фразы печатными буквами), а он будет повторять. копировал довольно точно, что-то бормотал про себя, спрашивал, какая буква. может, так читать научится? <br />читать и копировать просто слоги отказался. "пусть будет история про машину, которая победила на гонках!" и занимался этим минут сорок. так что с концентрацией внимания все в порядке. оно, очевидно, рассеивается при большом количестве друзей - для него все друзья. <br />перед сном было мне предложено рассказать, откуда все взялось на Земле. вот не было-не было - и взялось. "тебе по науке или по Библии"? попросил по Библии. <br />я рассказала про семь дней творения, пор устрйоство рая, где никто никого не ест, про то, что Адам и Ева ходили голыми, потому что было тепло и никто никого не стеснялся. <br />так мы доползли до изгнания из рая. без вопроса, куда же смотрел Бог, когда Змей соблазнял Адама и Еву, не обошлось. <br />- очевидно, у Бога был свой план заселения Земли. <br />- а, план... начертил? <br />- давай дальше. за то, что они нарушила запрет, Адам и Ева были изгнаны на Землю. кончилось безделье. нужно было в поте лица своего зарабатывать хлеб свой. то есть, работать. <br />- и как же их примут на работу, если они голые? urn:lj:livejournal.com:atom1:cambala:309172 2008-07-05T15:03:24Z 2008-07-05T15:03:24Z такой хороший мальчик - и двоечник. <br />на ушу уже в который раз (пора признаться) получает двойку за поведение. у них там есть тетрадки для записей. за упражнения были и четверки и пятерка даже, он сам вызывался что-то показывать. а в промежутках болтает и всем мешает. пригрозили выгнать. мамаМаша его бранит, последних мультиков лишила-а-а-а! <br />я сама на уроках болтала, из-за чего меня постоянно "рассаживали-пересаживали". не было такого одноклассника, которого бы я не разговорила. в крайнем случае начинала писать записки. <br />однако эти сладостные воспоминания в данный момент меня не утешают. Давидку жалко. сижу тут, переживаю. вот пива себе купила, может, это меня успокоит. urn:lj:livejournal.com:atom1:cambala:308962 2008-07-04T10:50:47Z 2008-07-04T11:03:30Z не уверена, что не вывешивала. нужно дать ссылку мамочке, муж которой приходит на дни рождения к оставленным им деткам без подарка. типа он сам по себе сокровище. <br />предупреждаю: мужчин в целом не ненавижу. знаю много добрых и ответственных. а знаю и таких: <br /><br />Мне, например, Сильвестр Сталлоне очень нравится. Хорошо бы с ним развестись. В светской хронике пишут, что он своим женам прямо бешеные миллионы платит в качестве компенсации за вырванные годы. А в нашем отечестве, если не дай Бог развод, нам, женщинам, ни о какой ком¬пенсации думать не приходится. Нам при разделе имущества трусы бы уберечь! Хотя бы те, что непо¬средственно на теле...<br />Не верите? Думаете, я озлоблена жизнью и все вру? А вот послушайте историю... <br />Одна моя подруга, тоже Наташа, заметила, что муж ее стал какой-то вялый: за лопатку ее, как прежде, в игривом настроении не щиплет и домой все позже приходит. Она решила последовать советам дамских журналов, которые причиной развала семейной жизни считают бигуди и старые халаты, и прикупила два комплекта сексуального белья — черный и розовый. Каждый по стопийсят долларов. Мама ей для такого случая (спасения семьи) отдала остатки коллекции серебряных монет, что осталась после покойного папы и была сберегаема «на смерть».<br />Муж ее как увидел в розовом — прямо обалдел! Уронил подбородок на колени и сидит, как скифская баба. Та сдуру двойной стриптиз устраивает — в черном выходит! Тут ее Сашенька в ум пришел и спрашивает: «Больше у тебя ничего нет?» А как узнал, что нет, так во всем и признался: и в том, что у него другая женщина, и что он считает безнравственной жизнь без любви, что квартиру будет разменивать, а имущество делить... И что самое пикантное — так как два комплекта сексуального белья были супругой приобретены при совместной еще жизни, то они подлежат разделу. Как человек благородный, он предоставляет право выбора Наталье. Наталья выбрала как Соломон: порвала не спасшие семью тряпки в мелкие брызги и швырнула их Сашеньке в морду. И потом еще долго при слове «трусы» у нее дергалось левое веко...<br />Частный случай, думаете? Мои знакомые мужчины говорят, что это женщины в большинстве своем мещанки и цепляются за барахло. А лично им ничего не надо. Был у меня такой знакомый Павлик. Очень чтил философию и поэзию. Так и говорил: «Я за поэзию жизнь отдам!» Мне трудно было представить про¬цесс обмена Павликовой жи¬зни на поэзию, но вслух сомневаться я не решалась — он так величественно сравнивал се¬бя с жившим в бочке Диогеном, с бродягой-философом Сковородой, с нищим гением Хлебниковым... «Мне, — говорит, — ничего не надо! И сам я никому ничего не должен!» <br />Как это не должен! На прошлое Рождество занял у меня пятьдесят баксов — на лекарство больному другу. И где? <br />Я-то ладно, я осталась просто без денег. А Данута в конце концов осталась без мужа. Павлик перебрался к Людочке, хозяйке сети «Хот-догов» и пивных точек. Данута не верила ни нам, ни себе и стала страдать синдромом дверного звонка: сутками без сна и еды прислушивалась к шагам на лестнице. Клинический случай. Одно только ее и спасло: друзья предложили издать сборник ее стихов — и она принялась отстукивать строчки на старой пишущей машинке, которую они когда-то с Павлом торжественно приобрели на барахолке в мечтах создать совместный шедевр — «Гений и его жена». Отбор, печатание и правка стишков несколько отвлекли Даночку от грустных мыслей. Она даже спать понемножку стала. И кушать. Как раз в этот момент мне позвонил Павлик: <br />— Поговорить надо, Наталья. Очень меня Данута беспокоит.<br />«О! — думаю. — Совесть проснулась. Наверное, витамины ей хочет купить, лекарства».<br />Щас! Витамины он купить хотел! <br />— Беспокоит меня Данута, — говорит. — Машинку не хочет отдавать, пишущую. Стишки свои печатает. Но мы-то с тобой знаем, как она бездарна. Ты поговори с ней, Наталья, пусть отдаст. У меня как раз сейчас прилив сил. Я, может, роман собираюсь писать... «Гений при жене».<br />Павлика, конечно, я послала далеко и надолго, но теперь уже простила. Ничего необычного в его просьбе не было. Вот мой третий муж, верующий, между прочим, человек, подарил мне икону. В серебряном черном окладе. Дро¬жа¬щими ручками на стенку вешал. Окреститься меня заставил. Молитвам учил. Милосердию. Бескорыстию, опять же. А в один, как я теперь понимаю, прекрасный день икону дареную со стены снял уже безо всякого дрожания и понес в другой дом на другую стенку вешать. И теперь я свободно могу раскреститься обратно. <br />Но и Дмитрия я своего не осуждаю — типичный случай мужского бескорыстия. Нетипичный только Сталлоне. Да и тот недавно по телевизору плакал: «Не хочу, — говорит, — бо¬льше жениться. Денег жалко!»<br />Я теперь к имуществу всех своих подруг приглядываюсь. В размышлении: что бескорыстный муж может в случае разочарования вывезти из дома? И как этому воспрепятствовать? <br />У моей подруги Аси фамильная реликвия есть, старинный шоколадного цвета буфет. «Мастодонт мещанства» — так его называл муж Юрочка. Хиппи, волосы до пояса, джинсы драные, за плечами холщовая торба и большое желание уйти босиком бродить по белу свету. С Аськой же не пойдешь — она ж мещанка. У нее буфет и дети. И профессия — кардиолог. Она ж больных не бросит. Махровая мещанка! Вот Юрочка в качестве форпоста для будущего покорения Хип-Индии выбрал квартиру оккультистки Тамилы — хрустальный шар, колесо сансары, вонючие палочки для вызывания духов. Ну, вы знаете. Мы все в детстве свечки жгли и блюдечко по полированному столику гоняли. <br />— Ася! — говорю я. — Плакал твой буфет! Вот увидишь, Юрочка скоро за ним приедет. Объявит, что без буфета нель¬зя вызвать дух Блаватской — а ты, дура, и поверишь! Давай не отдадим имущество — пусть духовной пищей питается, херувим!<br />— Да ты что? — говорит Аська. — Да чтобы Юра!..<br />— Проведем эксперимент, — предлагаю. — Поспорим на твой японский шелковый шарфик с бамбуком и хризантемами!<br />— Сказала бы сразу, что тебе шарфик нужен, — невзначай уколола меня Аська. — Проводи свои эксперименты и забирай хризантемы прямо сейчас. <br />Отдала мне ключи и ушла на ночное дежурство в клинику. <br />Грузчики за буфетом явились через два дня — в субботу. И так буфет крутили, и этак — а вынести не смогли. Ругались, ругались — и ушли. Юрочка страшно недоумевал: как же так! Войти буфет вошел (когда-то), а выходить не выходит? Так в недоумении и удалился.<br />Не зря мы, выходит с Данутой и Наташкой перестраховались и целую ночь собственноручно дверной проем обуживали (двойным кирпичом обложили) и обои клеили, чтобы комар носа не подточил. Так что буфет остался за нами! <br />Ура...