печень и мужчины
эта моя давняя расказка почему-то бесит мужчин. одного до того взбесило, что - по свидетельству его жены, моей коллеги - он сам (вперые за десять лет совеместной жизни) застелил кровать.
другой написал гневный памфлет.
словом, все обижаются.
только один спросил: "Тебе помочь?"
- Да, - нагло ответила я. - Обои в прихожей переклеить.
пришел - и помог переклеить.
так что это не про всех. только про тех, у которых печень.

ПЕЧЕНЬ РЕЖИССЕРА ПОЛЯНСКОГО
У моей подруги Туси вид всегда такой, будто она бежит всеми тремя ногами сразу на четыре стороны. Это потому, что она замужем за творческим работником - режиссером Полянским. А у жен творческих работников у всех такой вид, будто они выполняют команду "Разорвись!" Дел много, а от мужика проку - как от одного вонючего животного молока.
Сущность творческого работника, как у кроссворда, - вертикально-горизонтальная. Тело у него горизонтально простерто на диване, зато духом он воспаряет непосредственно к небесам.
Режиссер Полянский временно, пока его не возьмут в Голливуд, трудился в одном заштатном ДК руководителем детской мультстудии, где два раза в неделю учил детей распевать гимн: "Я на солнышке лежу", а все остальное время посвящал обдумыванию своих будущих шедевров. Какие только сюжеты не разворачивались перед глазами режиссера! Так целыми сериалами прямо по потолку и проплывали: и не вестерны какие-нибудь или, не приведи Господь, мелодрамы - а исключительно философско-метафорические ленты а-ля Тарковский. Ну, вы меня понимаете - как в фильме "Сталкер": юношеские фотографии режиссера Полянского под водой, вторая жена режиссера Полянского под водой (Туся у него третья, первая была давным-давно и в Йошкар-Оле, так что ее вообще никто в расчет не брал), осколки любимой чашки, купюры разного достоинства - все, все под водой, символизирующей неумолимое течение времени. Не удивительно, что с потолка в конце концов потекло. И мерзкое пятно настолько стало раздражать эстетическую натуру режиссера - все время ведь перед глазами! - что он сам - сам! - заговорил с женой о ремонте. Туся за эту идею ухватилась. В самом деле, уже лет семь было пора и потолок побелить, и обои переклеить. Не успел режиссер рот закрыть, а она уже тащит четырнадцать рулонов обоев - как раз на комнату, кухню и прихожую. Ну и прочие отвратительные для утонченной натуры детали: клей, кисточки, шпатель. "Я, - говорит,- иду стенку размывать, а ты - мусор выносить. Я - намазывать, ты - клеить... Денег-то на мастера у нас нет". Полянский эту часть своей жизни совсем иначе в мыслях срежиссировал: он уходит в свой ДК на дополнительные занятия (пиво с киномехаником), а когда возвращается - все уже в ажуре! А тут эта пошлая приземленная Туся толкает его в гущу обыденщины, заставляет таскать вниз с пятого этажа куски старой бумаги и штукатурки, поперек комнаты стремянка стоит и, похоже, ему, режиссеру, придется на эту стремянку лезть. Трудно ей, что ли, самой? Неужели нет выхода?
И в этот трагический момент режиссер Полянский обнаружил у себя... печень! Она дала о себе знать резкой болью в правом боку, страшными корчами и острой необходимостья лежать на диване с грелкой. Туся безумно перепугалась - жизнь и здоровье любимого в опасности! И вот она закупает на последние деньги в сверхдостаточном количестве фестал, аллохол и кукурузные рыльца, укладывает мужа в такси и препровождает до окончания ремонта на диван к его лучшему другу киномеханику. После чего остается в разгромленной квартире, где даже мебель двигать некому - и потихоньку начинает осознавать, что ее просто предали или, нынешним жаргоном выражаясь, "кинули". Выпутывайся, дорогая, как знаешь!
Туся, конечно, выпуталась - поплакалась в жилетку мне, Валюше и еще одной школьной подруге. Мы приехали к Тусе в пятницу после работы, напряглись - и в воскресенье вечером в преображенной нашим ремонтом квартире пили Валюшино домашнее вино и, опершись щекой на ладонь, тонкими бабьими голосами порывались спеть "Калину красную". Причем Туся уже жаждала оправдать своего волынщика-мужа, потому что "каждый ведь может заболеть, девочки? Ведь печень же не выбирает..."
Тут Валюша и еще одна школьная подруга переглянулись, как они всегда переглядывались по поводу Тусиной наивности, начиная с девятого класса: "Ну нельзя же быть такой наивной! В пятнадцать лет!" В двадцать два, в тридцать четыре... И Тусе было исчерпывающе доказано, что у мужчин печень как раз выбирает, что можно научное открытие запатентовать: "синдром печени Полянского". Этот синдром распространен у всех поголовно мужчин и выражается в приступах спастической усталости, причем еще до того, как началась работа. "Печень Полянского" может объявиться в любом месте: в гландах, среднем ухе, тонком и толстом кишечнике... У Валюшиного мужа печень остро вспыхнула в левой пятке - Валюша попросила его вкрутить лампочку в люстру, и он, српыгивая с табуретки, сломал пяточную кость. С тех пор Валюша вообще его ни о чем не просит и даже свое знаменитое домашнее вино делает сама.
В подтверждение тезиса "еще одна школьная подруга" рассказала, как она выбирала себе в спутники жизни "настоящего мужика". "У меня папа доцент, мама доцент и я сама, девочки, тоже доцент. Так хотелось чего-то настоящего, чтоб угнездиться, как за каменной стеной. Выгнала я своего первого мужа..."
- Тоже доцента! - хором подхватили мы.
- Вот-вот. И приглядела себе Павлушу - рост под два метра, руки - лопаты, под ногтями всегда черно... Это, думаю, настоящая рабочая косточка! Будет хоть кому мусор выносить... И родом он из села - так любил мне душевно рассказывать про свою маму: как она любит землю, и сколько у нее гусей, и какое поле кукурузы...
Короче, летом повез Павлуша свою благоверную к маме в село - дескать, припади, доцентово семя, к земле-матушке, узнай, что такое настоящий труд. И послала их свекровь на поле кукурузное, и вручила две тяпки отточенных и наказ материнский - полоть вот от этой канавы и до вечера.
И вышли они оба-два на край поля, и дружно, по-селянски, взмахнули тяпками... Тут двухметрового Павлушу и свалил приступ печени - в виде радикулита. Еле-еле он до ближайшей копешки сена добрался. А наша школьная подруга бодро двинулась по полю, чтобы не ударить в грязь лицом перед мамой, которая "так любит землю". Только странно ей показалось, что в стройных рядах кукурузы промеж сорняков попадается еще какое-то вьющееся растение с беленькими цветочками - и что-то смутно напоминает. И вроде как тяпка на эти беленькие цветочки не поднимается. Вернулась она к своему поверженному великану на край поля и спрашивает: "Павлуша, а то... с цветочками... полоть?" Павлуша только-только вздремнуть собирался и его печень-радикулит от этого вопроса взыграла с новой силой. Застонал Павлуша жалобно-жалобно и, не открывая глаз, прошипел сквозь стиснутые от боли зубы: "Поло-о-ть, все поло-о-ть, городская ты наша!"
Пристыженная жена бегом возвратилась к своей тяпке и не разгибалась, как было велено, до самого вечера. А вечером свекровь, пришедшая принимать работу, долго пилила Павлушу за то, что жену он выбрал дуру и белоручку, потому что в междурядьях кукурузы была посажена для увеличения урожайности фасоль - та самая, с беленькими цветочками. И только последняя бестолочь могла ее выполоть. Павлуша смерил жену взглядом, в котором воплотилась вся глубина пропасти между городом и деревней, и, поскольку с окончанием работ радикулит как рукой сняло, отправился пить с соседом самогонку и петь свою любимую песню "А я лягу-прилягу..."
Этот разговор запомнился мне надолго. Настолько запомнился, что я до сих пор гордо хожу в старых девах. Потому что мне нужен не муж-декорация, а "надежда и опора", защитник и помощник - то есть человек без печени. А таких, наверное, не бывает. Или я ошибаюсь?
Подруги, озабоченные моим независимым существованием, периодически поставляют мне кандидатов в женихи. И эти кандидаты все, как один, жалуются на мой неприятно-испытывающий взгляд. "Что это она, пытается мои доходы на глазок прикинуть, что ли?"
Нет, дорогой, нет - это я определяю, где у тебя печень...